Monthly Archives Январь 2017

ВОЗМОЖНО, В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ НАМ НЕ ХВАТАЕТ ИМЕННО ТАКИХ РИТУАЛОВ?

ВОЗМОЖНО, В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ НАМ НЕ ХВАТАЕТ ИМЕННО ТАКИХ РИТУАЛОВ? Недавно в школе Оливера ставили пьесу «Вот мы и стали мужчинами». Постановка затрагивает в числе прочих следующие проблемы: «Грязные» слова в школе — кому от этого плохо? Каково эго — жить в мире, где огромной популярностью пользуются компьютерные игры, в которых игроки (преимущественно молодые мужчины) соревнуются друг с другом, убивая и насилуя женщин?

…Если мой сын не знает, что значит быть мужчиной, в этом отчасти есть и моя вина -ведь принцип самоопределения достался ему от меня, а я унаследовал его от отца, который никогда не пытался завести со мной разговор о том, откуда берутся дети, и не учил меня, как освежевать дикого кабана. Он не устанавливал для меня каких-то надуманных критериев достижения совершеннолетия. Не знаю, благодаря каким ритуалам мне удалось из мальчика превратиться во взрослого человека и многого добиться, — ведь некоторые навыки мне так и не довелось освоить, и перечислять то, чего я не умею делать, можно очень долго.

Прошлой весной, в последние месяцы жизни отца, я спросил его, готовил ли он меня как-то к взрослой жизни — он посмотрел на меня с недоумением. Тогда я задал еще один вопрос: а как мой дед сделал из него настоящего мужчину? Ответом было еще большее недоумение.

Скорее всего, отец получил закалку, служа в Военно-морских силах США. Он впервые пересек Тихий океан, когда ему было 19, — служил на буксире. Для навигации тогда пользовались секстантом, а развлечением для матросов на судне служили боксерские поединки. Он воевал на Окинаве, убивая японских камикадзе, а всего через два месяца после атомной бомбардировки Японии на судне заходил в Хиросимский залив. Став непосредственным свидетелем разрушительных последствий войны, он впечатлился настолько, что написал поэму, опубликованную в октябре 1945 года в New York Herald Tribune. Первый отцовский гонорар тогда составил 12 долларов — так началась его долгая писательская карьера. Думаю, что место ритуалов в моей семье занимали определенные ценности, о которых я узнавал, лишь наблюдая, как они проявляются в реальной жизни. Я до сих пор помню, как отец объяснял моему соседу по комнате в колледже, как можно защищать семью, не владея огнестрельным оружием. Отец описал все одной фразой — и это центральная, на мой взгляд, идея в его понимании того, что значит быть настоящим мужчиной: «В день, когда, вместо того чтобы обратиться за помощью к адвокату, я возьмусь за пистолет, защищать мне будет уже нечего». Такие принципы кажутся сейчас архаичными — в наши дни на занятиях где-нибудь в Техасском университете можно запросто увидеть юных мужчин с заткнутыми за пояс пистолетами.

Не уверен, стоит ли рассказывать Оливеру, что существует миллион ответов на вопрос, что значит быть мужчиной, и он может сам выбирать то, что ему по душе, и сам волен устанавливать критерии. Надеюсь, он сможет ощутить всю полноту ответственности за право называться мужчиной, разберется с тем, что определяется биологией, а что — культурой, какие поступки достойны уважения, над чем нужно работать и как меняться к лучшему. Я очень хочу, чтобы он стал настоящим мужчиной — как он это понимает — и не чувствовал внутреннего несоответствия созданному воображением идеальному образу. Хочется верить, что у него есть с кого брать пример.

Read More

Когда наблюдаешь за церемонией обрезания

В СЛЕДУЮЩИЕ ЧЕТЫРЕ ДНЯ МАЛЬЧИШКА БУДЕТ ПРИХОДИТЬ В СЕБЯ после ритуала. Затем четыре месяца все приобщенные ко взрослой жизни будут овладевать навыками охоты и строительства хижины, им покажут, как дубить шкуры, и обучат основам военного дела, чтобы они могли отражать атаки тех, кто решится захватить скот.

После обряда у Шадрака появились новые привилегии — никго больше не отправит его за водой к ручью или за дровами в лес и не заставит подметать вокруг родительского дома. А женщины начнут готовить ему еду с учетом его предпочтений. У Шадрака теперь даже будет отдельная хижина — неподалеку от родительской. Ближе к декабрю племя проведет церемонию хукхвалукха, завершив процесс превращения омусинде в омусани. После этого 14-летне-му подростку выделят земельный надел, и тогда он будет считаться полноценным мужчиной.

Когда наблюдаешь за церемонией обрезания, в душе возникают самые противоречивые чувства — восхищения и недоумения. Что бы там ни было, дети есть дети. За неделю мне довелось посмотреть этот обряд пять раз, некоторые омусинде выглядели еще моложе и казались менее подготовленными к процедуре, чем Шадрак. Неужели подросток, даже движимый желанием получить дополнительные привилегии, способен осознанно сделать выбор в пользу болезненной и небезопасной операции? Впрочем, это еще не самое жуткое испытание, которое порой должны проходить подростки на пути к взрослой жизни. Например, мальчиков из австралийского племени аборигенов мардуджара заставляют проглатывать собственную крайнюю плоть после обрезания. Детям из горного племени самбия в Папуа — Новой Гвинее протыкают ноздри острыми палочками, пуская кровь, а еще им приходится проглатывать семенную жидкость подростков постарше. Мальчиков из племени сатере-маве, живущих в джунглях Амазонки в Бразилии, заставляют засовывать руки в перчатки, кишащие тропическими муравьями Paraponera clavata, боль от яда которых ощущается как минимум сутки. Невольно задаешься вопросом: зачем же люди придумали все это? На самом деле все просто: так они готовят подростков к войне. Антрополог Дэвид Гилмор полагает, что в условиях ограниченности ресурсов и в отсутствие благополучия общины «гендерная идеология четко отражает прагматичный материалистический подход к восприятию жизни». Мальчиков «закаляют» и «огрубляют», чтобы они могли выполнять классические обязанности защитника, кормильца и продолжателя рода.

Во многих культурах жестокость играет главную роль в смысловом наполнении самого понятия мужественности. Взять хотя бы бесчисленные видеоигры, боевики, жесткую игру в хоккее — насилие, несомненно, притягивает внимание мужчин, даже когда те не находятся в сложных материальных условиях — посмотрите на число убийств в, казалось бы, благополучной Америке. Но как разомкнуть прочную сцепку понятий «мужественность», «грубость» и «стоицизм»? Что может измениться в мужчинах, которые в страхе перед насилием и жестокостью в конечном итоге порождают еще больше насилия? Справившись с недоумением, связанным с обрядом обрезания в племени букусу, я совершенно неожиданно отдаю себе отчет в том, что чувствую восхищение культурой, которая изначально задает мальчикам столь четкий ориентир в понимании мужественности.

Read More

С первыми лучами солнца Шадрак

С первыми лучами солнца Шадрак отправился на север к протекающей неподалеку реке Чвелле. Его сопровождала шумная компания из 30 подростков и мужчин, в которую затесалось и несколько девочек. Идя полями кукурузы и сахарного тростника, веселая толпа оглашала округу песнями. Около семи утра они наконец добрались до места. С Шадрака сняли колокольчики и браслеты, он скинул шорты и нагишом двинулся к поросшему травой берегу реки, по виду больше напоминавшей болото. Дядя последовал за ним. Скрывшись в зарослях камыша, парнишка смыл с себя оставшуюся от «коровьего» обряда грязь и вскоре показался весь покрытый темно-серым речным илом.

После этого процессия поспешила обратно к родительскому дому мальчика. По пути они распевали племенную песню букусу, посвященную ритуалу обрезания, в которой высмеивается племя луо: там в традиционном обряде перехода мальчика во взрослую жизнь его лишают нескольких зубов, а не крайней плоти. «Кто боится обрезания — пускай отправляется в земли луо», — поется в песне.

Возле дома тем временем собралась большая толпа. Шадрак гордо зашел во двор и встал на заготовленном куске картона. Один из соплеменников приблизился к его паху — все операция прошла за доли секунды. Шадрак даже не вздрогнул — чтобы не показывать никому, что ему больно. А когда о завершении процедуры всем объявили звонким свистом, и его мать,тетя и другие женщины радостно заулюлюкали, он даже несколько раз подпрыгнул в танце. Мужская часть толпы тут же принялась «принимать работу». Подростка вдруг охватила дрожь, он слегка присел, и женщины тут же укрыли его своими цветастыми платками.

Read More

«СОЗНАНИЕ МУЖЧИН И ЖЕНЩИН УСТРОЕНО НО-РАЗНОМУ»

«СОЗНАНИЕ МУЖЧИН И ЖЕНЩИН УСТРОЕНО НО-РАЗНОМУ», — пишет в своей книге «Чистый лист» Стивен Пинкер, профессор психологии из Гарварда. По данным многочисленных исследований, мужчины лучше справляются с заданиями, связанными с пространственным мышлением. Преимущество женщин проявляется в других навыках, в частности в умении устранять проблемы.

Мальчики обычно проявляют повышенную агрессивность — вероятность, что они затеют какую-то возню, как правило, выше. По словам Джо Хеберта, профессора нейробиологии из Кембриджского университета, мальчишки вполне могут поиграть в куклы, но, скорее всего, их куклы не поладят друг с другом, и все закончится дракой. Агрессия в поведении отчасти объясняется повышенным уровнем тестостерона — у мальчиков начиная с 10 лет уровень этого гормона в среднем в 10 раз выше, чем у девочек, а к юношескому возрасту он достигает максимальных значений.

Самым ярким примером того, что биология предопределяет основные аспекты мужественности и является неотъемлемым фактором полноценного превращения во взрослого мужчину, служит редкое генетическое заболевание -синдром нечувствительности к андрогенам. Младенцы появляются на свет с У-хромосомой (предопределяющей развитие яичек еще в утробе матери) и генетически относятся к мужскому
полу, однако из-за невосприимчивости к вырабатываемому яичками тестостерону их организм развивается по женскому фенотипу. В особо ярко выраженных случаях такие люди выглядят в точности как женщины — у них гладкая кожа, отсутствует обильное потоотделение и даже есть сформированное влагалище. Но, выглядя как женщины и ощущая себя женщинами, они не способны произвести на свет потомство — у них отсутствуют яичники и матка. Как пишет Джо Хеберт в книге «Тестостерон», «синдром нечувствительности к андрогенам неопровержимо доказывает: мужской гормон лежит в основе того, что все мы привыкли называть мужественностью».

Read More

Под растущим во дворе отцовского дома манговым деревом

Еще накануне 14-летний подросток из западнокенийского племени букусу надел на запястье пару колокольчиков. Они подвешены к украшенному перьями металлическому браслету и, ударяясь о него, громко звенят.

Под растущим во дворе отцовского дома манговым деревом собрались родня и старшие друзья Шадрака. Резко вскидывая руки вверх, он исполняет обрядовый танец, а гости, размахивая палками и ветками гуавы, распевают песни.

После обеда Шадрак в сопровождении свиты из родственников и друзей наносит ритуальный визит дяде по материнской линии. Дядя отвешивает ему солидную оплеуху, обзывая сопливым мальчишкой, не готовым стать настоящим мужчиной, а затем… дарит корову. Подросток готовится к обряду сиклебо — церемонии обрезания у племени букусу. Но Шадрак вовсе не выглядит испуганным. Вернувшись к отцовскому дому, он с новой силой бьет в чиниимба -так на местном наречии называется браслет с колокольчиками — и снова пускается в пляс.

Тем временем продолжают прибывать все новые гости, и к вечеру у хижины собирается около полусотни человек. Мужчины сидят небольшими группами, потягивая через длинные тростинки кукурузное пиво бусаа — его сварили ради важного события.

Около половины девятого все гости встают в круг, а на улицу выносят внутренности только что забитой коровы. Дядя Шадрака нащупывает в этой массе заплывший жиром желудок, вытаскивает и ловким движением разрезает его. Засунув внутрь пальцы, он вычерпывает оттуда зеленоватую пригоршню непереваренного содержимого.

Read More

Подводные изыскания

Другую находку тоже скрывали воды залива: в 2012 году, вскрыв полутораметровый слой песчаных наносов, археологи обнаружили остов деревянного судна. «Вероятно, 15-метровый корабль затонул недалеко от причала из-за пожара на борту, — рассказывает руководитель подводного отряда экспедиции Сергей Ольховский. —
Верхняя часть корпуса обгорела. Поскольку судно легло на дно на малой глубине, еще в древности с него подняли почти весь груз. Остались лишь две амфоры, кувшин, осколки сосудов, черепица, да окатанные камни — балласт. Несмотря на продолжительное пребывание на мелководье, корпус хорошо сохранился, и детали конструкции, шиповые соединения и бронзовые гвозди позволили датировать его первыми веками новой эры. Чтобы деревянный остов не разрушался, после проведения фотограмметрии и видеосъемки он был законсервирован. Надеемся, что ценную находку удастся отреставрировать и сохранить».

Подводные изыскания продолжались — ведь это был один из редчайших практически полностью сохранившихся кораблей античной эпохи, и в 2014 году вблизи его носовой части был обнаружен бронзовый таран со звездой и полумесяцем. Это символы великой персидской династии Ахеменидов, а Митридат считал себя их потомком и чеканил эти знаки на своих монетах. Таран позволил уточнить и то, что судно было военным. Тем временем сухопутная часть экспедиции открыла следы мощного пожара в фанагорийском дворце, а находки спекшихся монет и лопнувшей от жара керамики указали на то, что дворец полыхал в I веке до новой эры. Именно эти события и описал Аппиан: «Хотя их крепость [акрополь Фанагории, охваченной в 63 году до новой эры мятежом] была уже занята Артаферном и другими сыновьями Митридата, они [мятежники] обложили вершину горы деревом и подожгли его… Но дочь Митридата, Клеопатра, оказывала сопротивление. Отец, восхищенный смелостью ее духа, послав много бирем, вырвал ее из рук врагов».

Археологи подтвердили слова античного историка и дополнили их неизвестными прежде деталями. Спасательный морской отряд посланный Митридатом из Пантикапея, вероятно, возглавила его жена-телохранитель Гипсикрат. В порту Фанагории ее корабль был подожжен, но Гипсикрат успела вырвать царских детей «из рук врагов». Победа была омрачена гибелью девы-воительницы, а вскоре и сам царь последовал в царство теней.

Read More

ИСТОРИЯ ОТРАВЛЕНИЙ

От первой мигридатовой войны перейдем к последним дням царя, когда, несмотря на все неудачи, он готовил новый поход на Рим, но оказался в кольце изменников, вероятно, римлянами и подкупленных. Царь понял, что ему грозит бесчестье — римский плен. И тогда…

«Сам Митридат, открыв тот яд, который он всегда носил с собою в мече, стал его смешивать. Тогда две его дочери, еще девушки, которые жили при нем, Митридатис и Нисса… заявили, что они раньше выпьют яд… Яд тотчас же подействовал на них, на Митридата же, хотя он нарочно усиленно ходил взад и вперед, яд не действовал вследствие привычки и постоянного употребления противоядий, которыми он всегда пользовался как защитой от отравлений; они и сейчас называются «Митридатовым средством». Увидав некоего Битоита, начальника галлов, Митридат сказал: «Большую поддержку и помощь твоя рука оказывала мне в делах воины, но самая большая мне будет помощь, если ты теперь прикончишь мою жизнь; ведь мне грозит быть проведенным в торжественном шествии триумфа, … я не могу умереть от яда вследствие глупых моих предохранительных мер при помощи других ядов…» Битоит почувствовал жалость к царю, нуждавшемуся в такой помощи, и выполнил его просьбу» — повествует Анпиан о кончине Митридата в Пантикапее.

История, несомненно, красива, но насколько правдоподобна? Источниковед Эдриенн Мейор с классического отделения Стэнфордского университета считает: вполне. Во времена Митридата отравления врагов, соперников в борьбе за власть и просто неугодных членов семьи были обычным делом. Сам будущий царь сбежал на несколько лет из дворца, опасаясь, что ему поднесут смертельный отвар ближайшие родственники.

Наиболее распространенным ядом был мышьяк, точнее оксид этого элемента, — белое порошковидное вещество, которое легко растворялось в воде или вине и не имело ни вкуса, ни запаха. Получали белый порошок при нагреве реальгара -распространенного ярко-красного минерала (сульфида мышьяка). Прятали «суицидные пилюли» в перстнях, амулетах, оружии. «Будучи юношей наблюдательным, — говорит Мейор, -Митридат мог заметить, что понтийские огари едят чемерицу и другие опасные травы: сами утки не погибают, но мясо их становится ядовитым. Значит, в мизерных дозах яд не столь опасен, видимо, решил он и начал принимать различные отравы, вырабатывая в своем организме устойчивость к опасным веществам».

Позднее царь любил показывать свои необычные способности на пирах: выпивал яд и преподносил кубки с малой толикой того же вещества контрольной группе — осужденным на смерть преступникам.

После его смерти в Риме объявился некий «торговец ладаном из семьи Митридата», продававший противоядие. Хотя митридатий, как назвали это снадобье, вряд ли всегда и всем помогал уберечься от отравлений, он был востребован и столетия спустя. Биохимики же показали, что на малые дозы белого мышьяка организм реагирует выработкой в печени энзимов, его нейтрализующих. Повышая дозу яда, можно стимулировать печень к усиленному синтезу

нейтрализаторов.

Вот и получилось: когда Митридат решил свести счеты с жизнью, смертельное зелье не оказало на его крепкое тело никакого воздействия, и от бесчестья царя спас верный галл, сразивший его мечом.

Впрочем, некоторые ученые мужи всерьез уверяли, что Митридат и его последняя жена Гипсикратия скрылись из Пан-тикапея, и именно супруга царя писала хроники под именем греческого историка Гипсикрата…

Read More

НЕБЕСНЫЙ ГЛОБУС

Ещё советую вам полистать CACHAREL NOA FLEUR Туалетная вода 100 мл, очень даже интересная информация как мне кажется.
И хотя уже во времена Аппиана и Плутарха многое из жизни Митридата прочно забылось, что-то приукрасилось, что-то, напротив, принизилось, через два с лишним тысячелетия специалисты -и не только историки — находят подтверждение самым загадочным фактам его биографии.
А поскольку последние дни царя царей прошли на территории нынешней России — в двух столицах Боспорского царства — европейском Пан-тикапее и азиатской Фанагории, не последнее и веское слово в новом жизнеописании античного героя принадлежит отечественным археологам. Но об этом чуть позже.

А пока обратимся к началу прошлого века. В 1900 году у берегов греческого островка Ан-тикитера ныряльщики за губками обнаружили остов корабля, наполненного античными артефактами. Среди типичной для тех времен керамики и статуй оказалось более грех десятков странных, разноразмерных бронзовых шестеренок, помеченных всякими значками. Более ста лет пытались ученые всех специальностей выяснить происхождение и предназначение древнего механизма. Лишь в новом тысячелетии при помощи микрофокусной рентгенографии, томографии и компьютерного моделирования математики смогли не только понять, что это такое, но и создать действующую копию удивительной находки. По мнению Тони Фри га из Лондонского университетского колледжа, возглавляющего исследовательский проект по антикитерскому механизму, это был своего рода калькулятор с циферблатом, позволявший с высокой точностью на многие годы вперед определять даты затмений Луны, а также другие лунные фазы, затмения Солнца, угловой диаметр, другие астрономические показатели; в основу механизма был заложен вавилонский лунный календарь.

Но причем здесь Митридат? Дело в том, что корабль, судя по типу перевозимых керамических изделий, потерпел крушение между 70-м и 65-м годами до новой эры и шел из Малой Азии. «Поскольку основу груза составляли многочисленные бронзовые и мраморные статуи (только Аполлонов — четыре штуки) и серебряные монеты, — говорит специалист по Древнему Риму, профессор Научного университета Вероны Атиллио Мастрочинке, — вероятнее всего, это был один из кораблей Лукулла, переполненных добром, которое его легионеры награбили за время войны с Митридатом». Страбон, описывая взятие римлянами столицы Понта — Синопы (ныне турецкий Синоп), как раз сообщает, что «Лукулл оставил, однако, в целости все украшения города, а увез только небесный глобус Биллара и произведение Сфена, статую Автолика [Сфен был известным греческим скульптором, высоко ценившимся в Риме, Автолик — один из аргонавтов. — Примечание редакции.], которого си-нопцы считали основателем их города и почитали как бога». Загадочный «небесный глобус» и мог быть тем самым механизмом с Антикитеры, считает Мастрочинке.

Read More

Сегодня имя понтийского царя Митридата VI Евпатора Диониса

Сегодня имя понтийского царя Митридата VI Евпатора Диониса трудно назвать «самым известным». Однако о нем продолжают сочинять романы на многих языках, и Интернет на запрос «Митридат» на любом из них предлагает сотни ссылок. Правда, все, что мы знаем об этом правителе, восходит к нескольким пережившим века сочинениям античных авторов -по большей части Аппиана («Митридатовы войны»), Плутарха («Сравнительные жизнеописания») и Страбона (царь и подвластные ему территории упоминаются в нескольких частях «Географии»).
Вот и про металлопластиковые окна в киеве почитал, тоже весьма интересная информация как мне кажется.
СЛОВА, СЛОВА

Впрочем, географ Страбон родился всего за год до смерти Митридата, случившейся в 63 году до новой эры, а Плутарх и Аппиан и вовсе взялись за жизнеописание царя через 100-150 лет после его гибели. К тому же оба историка были сторонниками Рима. Неудивительно, что один из символов эпохи эллинизма, Митридат, предстает в этих произведениях вероломным деспотом, по трупам идущим к вершинам власти; живодером, обрекающим врагов на лютую смерть и втягивающим полмира в бесконечные войны; покровителем пиратов и чуть ли не создателем внушительной пиратской флотилии в Средиземноморье; обжорой, обожающим шумные и богатые пиры; сластолюбцем и насильником с целым гаремом жен-наложниц.

И все же от внимательного читателя не скроются и другие стороны личности яркого правителя. Перед ним предстанет основатель одной из величайших держав эпохи (и это во времена Великого Рима!), раскинувшейся на всем
разноплеменном побережье Понга Эвксинского (Черного моря); умелый руководитель: несмотря на постоянные войны, государственная казна пребывала в полном порядке, и даже после смерти царя осталось что пограбить жадным римлянам и соседским сатрапам; «борец с коррупцией», как сказали бы сегодня (с этим злом боролся Митридат просто и убедительно: вливал в глотку мздоимцам расплавленное золото); талантливый стратег, способный нанести удар в самое уязвимое место противника, будь то воинственные скифы, хорошо обученные римские легионы или защитники приморских полисов, укрывшиеся за, казалось бы, неприступными стенами; отважный воин, готовый, невзирая на кровоточащие раны, в самый опасный момент возглавить атаку конницы; покровитель искусств и наук — при нем процветал театр, украшались скульптурой города, а само имя «Митридат» стало синонимом полиглота: считается, что правитель мог объясниться с каждым подданным своей державы на его родном наречии — то есть говорил на 22 языках. И еще одно необычное слово — «митридатизация» -восходит к имени царя. Так называется устойчивость организма к отравляющим веществам, а владыка Понта, как говорят, сам создал панацею от любых ядов.

Read More

Разрекламированные Голливудом ландшафты китайской провинции Хунань

Ближе к середине фильма «Аватар» выясняется, что покорение планеты Пандора стоит усилий: залежи полезного ископаемого анобтаниума, ради которого на Пандору отправилась экспедиция землян, обнаружены в новом месте — возле гор Аллилуйя. Любители кинематографических спецэффектов хорошо помнят эти горы, парящие в воздухе без всякой опоры. По сюжету фильма их держит на весу магнитная левитация, поскольку анобтаниум является мощным сверхпроводником.
Этот удивительный ландшафт режиссер Джеймс Кэмерон подсмотрел в китайской провинции Хунань — в местечке Юаньцзяцзе в двух часах лета на юго-запад от Шанхая. Реальный прототип Аллилуйи — скальный массив, поросший мхом и кустарником, — конечно же, подчинен законам физики и вырастает из земли. Но Кэмерон был здесь, когда горы заволокло туманом, и были видны лишь их вершины, словно зависшие в небе. Это инопланетное зрелище объясняется вполне прозаически: скальный массив Юаньцзяцзе расположен в субтропиках, где туманы не редкость.
С точки зрения географии Юаньцзяцзе — лишь часть большой природной области Улинъюань, где на территории в 260 квадратных километров насчитывается более трех тысяч причудливых скал из кварцевого песчаника и известняка, похожих на древние замки, пальцы великанов и головы гигантских монст­ров. Важной точкой на карте Китая это место стало задолго до того, как сюда приехал гость из Голливуда. Еще в 1988 году китайские власти внесли Улинъюань в список главных природных достопримечательностей страны, а в 1992 году эту область взяла под охрану
ЮНЕСКО. С учетом того, как развит в Китае внутренний туризм (полтора миллиарда китайцев в год совершают около четырех миллиардов поездок по стране), уже тогда не было отбоя от желающих полюбоваться на парящие вершины. Но после того как каньон Юаньцзяцзе в 2009 году засветился в кино, здесь начался настоящий туристический бум. Теперь один только парк Юаньцзяцзе выручает на входных билетах 150 миллионов долларов в год, принимая около трех миллионов посетителей — всего в полтора раза меньше, чем американский Большой каньон.
Тропа поклонников «Аватара» тянется по краю ущелья, в котором, как грибы на тонких ножках, из 200-метровой глубины вырастают безмолвные каменные столбы. Самые высокие из них достигают 150 метров. В какой бы день вы ни ступили на эту тропу шириной примерно пять метров, протянувщуюся на два километра, наслаждаться фантасмагорическими видами вам придется в плотном кольце единомышленников. Молодежь с палками для селфи, старички на инвалидных колясках, школьники целыми классами — людской поток на склоне образует галдящую живую очередь, которая за последние годы сама по себе уже стала частью пейзажа. Гомон на китайском кажется пением тысяч канареек, и расшифровать это пение вы сможете, только если повезет обзавестись переводчиком. В очереди можно перекусить: на лотках вдоль тропы разложены жареные жуки, вареные водоросли, ломти арбузов, плошки с бесцветной похлебкой из льна — типичные блюда хунаньской кухни. Можно нагадать себе удачу или богатство — перед входом в парк продают алые ленты-амулеты, которые экскурсанты по мере продвижения по маршруту повязывают на ограждения. Можно даже вырваться из людского потока и побыть наедине с плавающими в тумане горами — для этого оборудованы смотровые площадки, возле которых толпятся отдельные очереди.
В конце пути толпа вынесет вас, одурманенного сказочными видами, экзотическими запахами и щебетом на непонятном языке, к стеклянному лифту, в котором вы спуститесь по отвесному склону на 330 метров ниже, к выходу из парка. Для абсолютного большинства европейцев вся провинция Хунань и есть эти два километра, пройденные плечом к плечу по краю пропасти.
На самом же деле по своей территории провинция Хунань больше Белоруссии, и живут здесь 65 миллионов человек — это лишь немногим меньше чуть половины населения России. Она находится на юго-востоке страны в окружении провинций Гуйчжоу, Чунцин, Хубэй, Цзянси и Гуандун, от которой когда-то «отрезали» Гонконг. Собственно, знакомых географических ориентиров здесь только два: Гонконг в 200 километах от южной границы провинции и Шанхай в 600 километрах от северо-восточной. Из 33 провинций и приравненных к ним административных единиц КНР Хунань не самая большая. Но в истории Китая она сыграла не последнюю роль.
К примеру, именно здесь родился Мао Цзэдун. Будущий «великий кормчий» китайцев появился на свет в 1893 году в маленьком селе в 70 километрах от столицы провинции — города Чанша. В самой Чанше Мао окончил среднюю школу и занимался самообразованием, живя на деньги отца, с которым отношения не ладились. Отцу не нравилось, что юноша ведет праздный образ жизни, и через год он деньги высылать прекратил. Мао был вынужден поступить в педагогическое училище Чанши, чтобы жить на стипендию.
Для облика города эта история, разумеется, не прошла бесследно: в центре Чанши на отдельном острове посреди реки возвышается 32-метровая голова коммунистического лидера с развевающимися на ветру волосами, сложенная в лучших традициях социалистической скульптуры из восьми тысяч гранитных блоков. Еще в Чанше есть Оборонный университет Народно-освободительной армии Китая, который занимается разработкой компьютерной техники. Вот и все, чем столица Хунани может заинтересовать лаовая — так в Китае называют иностранцев, плохо ориентирующихся в местных реалиях. Лежащий в горной чаше, окутанный смогом промышленный трехмиллионник покажется туристу братом-близнецом любого другого китайского мегаполиса. Таким же закрытым и не поддающимся расшифровке. Здесь подают в уличных кафе собачье мясо. Здесь по утрам жители стекаются в парки, чтобы вместе заняться зарядкой тай-чи — в основном пенсионеры, облаченные в специальные шелковые брючные костюмы.
Здесь здания строят по законам фэн-шуй и не любят цифру четыре (она созвучна иероглифу, обозначающему смерть). На вопрос «Do you speak English?» девять из десяти прохожих округляют глаза — они явно слышат ее впервые. Пешеходная «зебра», которую во всем мире привыкли воспринимать как островок безопасности, здесь зона повышенного риска — мотоциклы, легковушки и грузовики несутся на вас как ни в чем не бывало, что превращает переход многополосного проспекта в настоящий квест.
Летающие горы уже позади, но все равно не покиадет ощущение, что это другая планета — столь велик разрыв между культурными кодами. Спасительными маяками становятся имена и даты, давно знакомые по школьным учебникам истории.
Так, отъехав на 500 километров к западу от родины Мао, вы окажетесь в месте, где 71 год назад произошло событие грандиозного масштаба. В августе 1945-го в горной долине на берегу реки Вушуй в местечке Чжицзян был подписан акт о капитуляции Японии в Японо-китайской войне, начавшейся в 1937 году. В местном военном музее в точности восстановлены кабинеты, в которых шла подготовка к принятию акта о капитуляции. Посетителей в музее не меньше, чем в ущелье «Аватара», но это преимущест­венно китайцы — в Европе про эту войну, померкшую на фоне Второй мировой, знают мало. Между тем она унесла жизни 20 миллионов китайцев.
Историю новейшую и древнюю в Хунани разделяют считанные километры. Полчаса на запад от военного мемориала, и вы в городке Цянъян, разумеется, окруженном горами. Городу более двух тысяч лет, и вид у него соответствующий: лабиринт из каменных улиц, черные от копоти жаровен стены эпохи династии Мин (XIV–XVII века) и Цин (XVII век — начало ХХ века), тяжелые деревянные двери, бесконечные арки с красными фонарями — идеальные декорации для какой-нибудь историче­ской киносаги. В каждом втором доме — буддийский храм. Либо действующий, со скрипучими старыми половицами, веками впитывавшими благовония из курильниц. Либо заколоченный, с поросшей мхом и кустами крышей.
По счастливой случайности в Цянъяне нет ничего современного, отсутствуют даже сувенирные прилавки, которые в Китае есть повсюду. Люди давно оставили это место, разъехавшись по более крупным городам. Лишь несколько семей цепляются за свои старые дома, которыми владеют в 12-м, 13-м поколении. Они-то и возвращают зрителя в XX век: будь то трое стариков, играющих в маджонг прямо посреди главной улицы, или пожилая женщина, продающая с телеги вишню. Точно так же, впрочем, эти люди могли выглядеть и сто, и двести лет назад.
Кстати, встреченные вами в Хунани местные жители не обязательно окажутся китайцами в изначальном смысле. Ханьцы — коренной народ Китая, люди, которых мы привыкли называть китайцами, составляют 90 процентов населения провинции, но десять процентов жителей — представители народностей туцзя и мяо. На западе Хунани есть независимый Туцзя-мяоский округ с собственной столицей — городом Цзишоу — и правительством. Что неудивительно: по численности туцзя (2,6 миллиона) Хунань первая провинция Китая, по количеству мяо (2,5 миллиона) — вторая.
Внешне представителей этих народностей европеец от китайца не отличит. Да и внутренние грани стираются — глобализация делает свое дело.
И у туцзя, и у мяо есть свои языки, но нет письменности, и в школах их уже не преподают. Ни туцзя, ни мяо давно уже не носят свои традиционные красно-синие платья. Оба народа постепенно забывают свои обряды и делают все возможное, чтобы будущие поколения туцзя и мяо покинули богом забытые деревушки в автономном регионе и укоренились в крупных городах Хунани.
«У наших девушек еще недавно был обычай плакать перед свадьбой, символически прощаясь с прежней жизнью, — рассказывает
38-летняя Дзю Цифень, коренная мяо, жительница одного из горных поселков. — Я перед своей свадьбой плакала полтора дня. А вот моя дочь, когда ей придет пора выйти замуж, плакать уже вряд ли будет, ведь она вырастет такой же, как современная китайская молодежь». Сама женщина относится к этому одобрительно: чтобы угнаться за веком высоких скоростей, нужно перестраивать уклад жизни. Много поколений семьи Дзю жили в сельском доме, занимаясь фермерством. Но для своих детей она хочет другой судьбы — чтобы они переехали в мегаполис, получили образование и нашли высокооплачиваемую работу.
68-летний Ци Цинлинь, представитель народности туцзя, каждый день исполняет для туристов традиционные песни в «Парке красных камней», где собраны огромные валуны кембрийского периода, которым ушедший когда-то отсюда океан придал волнообразную форму. Он выступает в составе группы из десяти непрофессиональных актеров, все в старинных костюмах мяо: красно-синие рубаха и брюки для мужчин, такой же расцветки платья для женщин, которые они надевают прямо поверх джинсов и футболок.
Петь Ци научил его отец — во время традиционных сельских работ, которыми тогда занималась его семья. «Народные песни очень важны в нашей культуре, и еще недавно каждый туцзя должен был уметь петь», — объясняет Ци на китайском.
Хотел бы он, чтобы его дети и внуки сохранили эту традицию? Конечно. Но в то же время он понимает, что это лишь мечты: «Мой семилетний внук не любит слушать наши песни, он предпочитает гаджеты и современные игры. И, конечно, не понимает нашего диалекта, на котором сам я неплохо разговариваю. Ему это и не пригодится в будущей жизни. Так что, к сожалению, связь все-таки теряется».
Впрочем, радикально обрубать корни готовы не все. В переполненном туристами городке Фэнхуан на юге Туцзя-мяоского округа 25-летний мяо Лю Цинлинь торгует серебряными украшениями в фамильной лавке, продолжая дело своего деда и отца. Серебряный промысел — многовековое занятие это народа. Еще в начале прошлого века в день свадьбы невесты должны были украшать голову, плечи и руки серебряными диадемами, ожерельями и браслетами общим весом до 15 килограммов, часть этих украшений носили каждый день уже и в замужестве.
Нынешние мяо в большинстве своем пренебрегают старыми обрядами, и традиционные серебряные украшения постепенно превращаются в туристические сувениры. Однако Лю считает делом чести продолжить фамильную традицию. Сам он пока холост, но когда придет время, хотел бы взять в жены только девушку своей народности. «Раньше у наших был негласный закон не жениться на «чужих», теперь его мало кто соблюдает, но для меня это дело личного прин­ципа, и когда у меня будет свадьба, мы справим ее по всем законам», — Лю настроен решительно.
В лавке у Лю всегда многолюдно: украшения мяо, хоть и стоят недешево (от 50 долларов за браслет с драконьими головами или с цветочным орнаментом), пользуются большим спросом у европейцев. Людно и вокруг, поскольку Фэнхуан, город с
1300-летней историей, живописен, как старинная открытка. Дома с покатыми черепичными крышами и резными балконами по берегам реки опираются на сваи, которые, кажется, вот-вот развалятся, а узкие улицы заставлены чадящими коптильнями и пузатыми чайниками. Словно ничего и не менялось с тех давних времен, когда среди мяо было принято жениться строго на «своих». Фэнхуан — особая гордость маленького народа: в XVIII веке они отвоевали его у коренных китайцев, и с тех пор считают своим.
Вообще-то автономный статус в составе Хунани эти земли получили лишь в середине прошлого века. В прежние времена этнические меньшинства открыто воевали за них с ханьцами. Из-за этой вражды окрестности Фэнхуана когда-то были самой горячей точкой во всей провинции. Так, 400 лет назад, в эпоху династии Мин, коренные китайцы проложили по западной границе Хунани
200-километровую Южную Китайскую стену — черту оседлости, за которую оттеснили туцзя и мяо. Те потом с боями возвращались в давно обжитые места. Стена стоит и сегодня и выглядит точь-в-точь, как Великая Китайская. Та же неприступная высота, та же мощь сторожевых башен.
Вот только народу на ней почти не бывает — разве что на небольшом участке, находящемся в 15 километрах от переполненного туристами Фэнхуана. Дальше стена змеится сама по себе, подчиняясь ландшафтной доминанте всей Хунани — горному рельефу. Забираясь на холмы и спускаясь в долины, она уводит отсюда в соседнюю провинцию Гуйчжоу.

Read More