МОХИТО ЗА ВЫСОКИМ ЗАБОРОМ

Вечеринка у дипломатов? Звучит многообещающе. «Говорят, наливают бесплатно», — уточняет журналист Хосе, один из редких иностранцев, живущих в Венесуэле. Никто не против. Где это видано, чтобы в стране, где на минимальную зарплату можно купить лишь две бутылки самого дешевого вина, разливали коктейли за просто так?
Пятеро человек еле умещаются в автомобиль, зато ехать недолго. Проносящиеся за окном футуристические строения чередуются с обычными бетонными коробками. В гостинице «Каракас-Палас», причудливой формы высотке в черно-белую полоску, на восьмом этаже устроен парк из живых деревьев. А за высотными зданиями виднеется силуэт горной гряды Эль-Áвила. Дальше, за хребтом, начинается Карибское море.
Альтамира — респектабельный район столицы, но по вечерам даже здесь на улицах ни души: Каракас в этом году возглавил рейтинг самых опасных городов мира, так что никто не хочет попасть в криминальную хронику.
Опознавательный знак дорогого жилья —палисадник с пальмами и газоном. И обязательный забор из колючей проволоки перед ним.
И швейцар, который проверит, что вы не просто человек с улицы. Тогда вас проводят наверх — к вечерним платьям и костюмам, где на кухне трудятся два бармена: один смешивает мохито, а другой, похоже, отвечает исключительно за ведро со льдом. И даже здесь разговоры будут о том, как на улице небезопасно.
Номер удостоверения личности у Габриэля, одного из гостей вечеринки, заканчивается на цифру пять. Это значит, что, согласно заведенному правительством правилу, купить сахар или хлеб в соседнем супермаркете «Бисентенарио» он может только в среду или в воскресенье.
Супермаркет выглядит вполне современно: у кассиров не счеты, а компьютеры, продукты едут по автоматической ленте, есть подземная парковка. На этой парковке и начинается очередь. Занимать ее начинают около пяти утра, когда супермаркет еще закрыт. Сотрудники магазина просят собираться именно здесь, чтобы столпотворение не было заметно прохожим и не создавало видимость нехватки продуктов. Хотя к 2016 году попытки скрыть хоть от кого-то катастрофическую ситуацию с продуктами в Венесуэле утратили всякий смысл.
На жизненно важные товары государство искусственно удерживает низкие цены — без этой политики большинство венесуэльцев вообще не могли бы позволить себе просыпаться. В перечень входят фасоль, кукурузная мука, рис, дезодорант, шампунь, молоко, кофе, сахар, хлеб, мясо, курица, растительное масло и еще несколько десятков наименований еды и гигиенических средств (венесуэльцы помешаны на чистоте и, несмотря на проблемы с водоснабжением, не терпят никаких телесных запахов). Эти товары называются регулируемыми, и именно их отсутствие на полках чувствуется особо остро.
Вообще-то вовсе не обязательно стоять в такой большой очереди. Двумя кварталами ниже есть другой супермаркет, где почти без очередей (то есть с очередью из десяти–двадцати человек) можно найти самые разные товары, кроме регулируемых. Там есть и фрукты, и мюсли, и йогурт. В специальных магазинах попадаются и более изысканные вещи вроде сухофруктов с шоколадом, кунжута или чиа. Однако мало кто может позволить себе приобретать товары по нерегулируемым ценам.
А в «Бисентенарио» нет ни фруктов, ни йогурта, ни сухофруктов с шоколадом, ни кунжута, ни чиа. Там вообще почти ничего нет.
Над входом висит огромное объявление с тремя орфографическими ошибками: «Подгузники продаются только по свидетельству о рождении».
Наряду с никому не интересными товарами — вроде туалетной воды из Италии и отбеливателей — на полках обычно можно найти лишь два-три продукта по приемлемым ценам: например, буханки хлеба по два боливара (около 12 копеек в пересчете по курсу черного рынка) и кофе по пятьдесят (три рубля).
Покупатели передвигаются по супермаркету в страшной суматохе. Все они уже выучили, сколько единиц какого товара положено в одни руки — например, один человек не может купить больше двух пачек кофе в день. На кассе нужно назвать номер удостоверения личности (каждый знает его наизусть) и приложить палец к специальному устройству вроде тех, что снимают отпечатки пальцев в посольствах США. Посольство таким способом проверяет, нет ли вас в базе данных террористов. А венесуэльская база отпечатков пальцев защищает общество от тех, кто рассчитывает добыть по льготной цене порцию сахара сверх нормы.
Многие из тех, кто часами толкается в очередях за едой, приходят сюда каждый день. Прямо из супермаркета они отправятся на свои точки, где разложат свежеприобретенный товар и перепродадут его с колоссальной наценкой (часто в несколько сотен раз дороже). Спрос есть всегда — у тех, кто много работает и по мест­ным меркам хорошо зарабатывает, просто не может найтись времени на очереди. Таких спекулянтов называют бачакеро — в честь местных тропических муравьев-листорезов, таскающих свою поклажу туда-сюда. Иногда бачакеро договариваются с покупателями о месте сделки в интернет-мессенджере «Вотсап», но обычно их несложно заметить прямо на улице. Несанк­ционированная уличная торговля у станции метро «Петаре» выглядит так же, как и в Москве — на картонных коробках разложены груды всякой всячины.
Из супермаркета люди часто выходят с черными пакетами или мешками — многим совершенно не хочется, чтобы те, кто стоит в очереди на вход, видели, что удалось достать счастливчикам. Однако неписаные правила этикета позволяют спросить у покидающего супермаркет человека про какой-нибудь конкретный товар, есть он там внутри или нет.
Наличными в магазине расплачиваться не принято. Все предпочитают банковские карты, потому что на банкноту самого крупного номинала, 100 боливаров, можно купить разве что куриное яйцо.
Зарплаты в боливарах очень похожи на московские зарплаты в рублях. Представители среднего класса обычно получают 50—80 тысяч, а минимальная зарплата с учетом продовольственных карточек — около 30 тысяч. Цены на регулируемые товары и услуги зачастую даже ниже соответствующих цен в рублях (хлеб — два боливара, проезд в метро или на канатной дороге — четыре, поход в кино — 50). Зато за обед в ресторане придется выложить несколько тысяч, за сок — около 200 боливаров, а самая дешевая бутылка вина обойдется в 12 тысяч.
На вопрос «Сколько боливаров дают за доллар?» нет простого ответа. Официальный курс доллара — 10 боливаров. На черном рынке доллар стоит в сто раз больше. Есть еще промежуточный «серый» курс (один доллар — 650 боливаров), по которому снимают деньги с карточек иностранцев. Редкие венесуэльцы, которым разрешают покупать валюту по такому курсу, должны быть готовы дать подробные объяснения, как они собираются свои доллары потратить. Тех, у кого есть специальные контакты и доступ к доллару по белому курсу, называют болибуржуями (от слов «боливар» и «буржуй»). Они составляют отдельный тип элиты — это в основном чиновники.
Если здесь и есть что-нибудь в избытке, так это нефть. Несмотря на недавнее подорожание, литр бензина все еще стоит шесть боливаров (около 40 копеек), и поэтому те, у кого есть машина, могут себе позволить ездить на ней куда угодно. Зато из-за неподъемных цен на шины для многих лопнувшее колесо означает конец машине. Тем не менее средний класс ездит на авто: после шести вечера наземный транспорт небезопасен, а фраза «десять минут пешком от метро» обозначает десять очень нервных минут.
Почти каждый венесуэлец может рассказать вам о том, как его грабили на улице. Хорхе, 32-летнего переводчика, под дулом пистолета заставили выйти из машины и отдать ключи от нее. Студент-филолог Херьенс вспоминает, как на их передвижную библиотеку для детей из бедных районов напали средь бела дня. К группе читающих детей подошли два парня с пистолетами, вырвали из рук приглашенных фотографов камеры, а у проходящего неподалеку прохожего — телефон. Полиция подоспела минут через десять, а смотревший на ограбление дружинник не повел и бровью. Собственно, он даже не подошел и не сказал, что он дружинник — это выяснилось уже после того, как вооруженные парни ушли.
Мотоциклами грабители пользуются так часто, что мотоциклисты в Венесуэле ассоциируются только с преступниками. 33-летняя Мариана, уехавшая из Венесуэлы и уже два года организующая вечера сальсы в Москве, до сих пор вздрагивает, когда мимо проносится человек в шлеме: «Я недавно ездила в Камбоджу и никак не могла убедить себя, что тысячи байкеров, рассекающих по Пномпеню, вовсе не обязательно будут меня грабить. Очень сложно не шарахаться при звуке мотора».
Гоп-стоп более мелкого калибра случается на каждом шагу — правда, в отличие от России, нападающие чаще всего вооружены. Мест­ное изобретение — «экспресс-захват в заложники»: если жертва отказывается перевести всю имеющуюся на карточке сумму преступникам, ее могут, например, связать и бросить в мусорный бак. А затем преступники вымогают деньги у родственников в обмен на координаты этого самого бака.
В Венесуэле находится самый большой в мире водопад. Венесуэла — единст­венная страна, представительницы которой побеждали в конкурсе «Мисс Вселенная» два года подряд. Обо всем этом в разгар кризиса можно услышать по государственному каналу «Ви-ти-ви», который предпочитает хорошие новости плохим. Вот, например, событие, о котором рассказывают в прайм-тайм: госкомпания произвела и распределила 25 тонн куриного мяса в штате Арагуа. Ответ на вопрос, отчего вдруг нуждающимся стало нечего есть, предлагается простой.
Конечно же, во всем виноваты спекулянты и проплаченная американским госдепом оппозиция.
Бачакеро — это солдаты экономической войны, а сайты, публикующие «черный» курс доллара — информационное оружие.
Нынешнему политическому режиму семнадцать лет. В 1999 году на президентских выборах победил Уго Чавес — бывший десант­ник, организатор неудавшегося путча, друг Муаммара Каддафи и Саддама Хуссейна. Он провозгласил Венесуэлу Боливарианской республикой — в честь Симона Боливара, который в начале XIX века поднял восстание против испанцев. Для идеологов это главный эпизод в истории страны, про который снимают бесчисленные фильмы и рисуют граффити по заказу муниципальных властей. Само собой, в каждом венесуэльском городе есть площадь Боливара.
Как социалист, Чавес сосредоточился на помощи неимущим. В Каракасе местные фавелы (которые здесь называются баррио) разбросаны по многочисленным городским холмам. При Чавесе баррио не исчезли, но к некоторым из них провели канатные дороги, чтобы бедные могли ездить на работу в центр города. Один из маршрутов канатной дороги начинается у обшарпанной, но величественной высотки «Парке-Сентраль». По нему зигзагами с пятью остановками следуют десятки красных кабинок, каждой из которых присвоено имя. Это может быть и название какого-нибудь венесуэльского штата, и просто нечто возвышенное — вроде «Самопожертвование» или «Этика».
Венесуэла могла себе позволить и канатные дороги, и небоскребы за счет дорогой нефти. Сюда даже приезжали на заработки жители Колумбии — она считалась бедным соседом Венесуэлы. Промышленность, не связанная с нефтедобычей, все это время никого не интересовала: так, Венесуэла перестала выращивать кофе и бобы какао, из которых делают шоколад.
В 2013-м Чавес умер от рака, а на выборах с минимальным перевесом победил новый президент-социалист Николас Мадуро. По времени это совпало с началом падения цен на нефть, и кризис стал заметен невооруженным глазом. Сначала исчезли авиабилеты: иностранные авиакомпании отказывались продавать их за боливары. Примерно в то же время заголовки газет по всему миру сообщили, что в Венесуэле закончилась туалетная бумага.
На это министр торговли отреагировал так: «Мы завезем в страну 50 миллионов рулонов туалетной бумаги, чтобы народ успокоился и не позволял антиправительственной кампании в прессе манипулировать сознанием. Никакой нехватки товаров в Венесуэле нет».
Габриэль — тот самый, которому номер удостоверения личности позволяет ходить в супермаркет по средам и воскресеньям — в этом году решил уехать из страны. Пол Майкетии, аэропорта Каракаса, разукрашен черными, желтыми, синими и красными полосами — работа венесуэльского художника Карлоса Крус-Диеса. В последние годы этот аэропорт опять стал символом расставаний — не таких решительных, как в советские восьмидесятые, но не менее трогательных.

Leave a reply

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>