Почти четверть века я не был в Армении.

Тоща шла война. Тоща из встрепанного и совершенно советского аэропорта Звартноц путь к Еревану освещался лампочками над табуретками, на которых был убогий товар: от яблок до бутылок с невкусным кислым вином.

На сказочной красоты плато в Гехарде наш провожатый Левон, весельчак и умеренный мачистский похабник, олицетворение армянского радио из анекдота, объяснял, как разобьют они в войне негодяев из соседней страны и отвоюют исконные земли. После чего спрашивал, не хочу ли я купить средневековые армянские серебряные пояса и акварели Сарьяна. Недорого: пояса — по 400 долларов, Сарьян — по 200.

Левона потом убьют на этой войне.
В приемной тощашнего президента Тер-Петросяна, коща перед нами почти открывались двери (а под окнами мрачнела гудящая толпа, протестующая разом против отсутствия денег, электричества, тепла), вдруг кто-то закричал, что нам надо немедленно в аэропорт! «Что, опасно?» — «Да нет, самолет, который мы ждали второй день, улетает через час!» И это был тот еще полет. Люди сидели в проходах, как в фильме «Экипаж», потому что два рейса объединили в один.

И я в своем кресле вспоминал, как на границе с Турцией глава Октемберянского района лил нам на руки из кувшина, чтобы умыться, вместо воды десятилетний коньяк.

Вспоминать это теперь — как перечитывать стихи «армянского цикла» Мандельштама. Сердце щемит, но к реальности отношения не имеет.
У меня с Ереваном не задались отношения. Любой город раскрывается, коща видишь его структуру. Москва — это кольца власти, слабеющей от Кремля к Коньково. Петербург — районы с островной идеологией. Баку (хотя про Баку в Ереване лучше не вспоминать) — амфитеатр с морем в качестве сцены.

Leave a reply

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>